Рус Укр
Balthazar: «Лучшая реакция музыканта на трагичные события — приехать и дать концерт»
Balthazar: «Лучшая реакция музыканта на трагичные события — приехать и дать концерт»

Вы двое познакомились, когда вам было по 17–18 лет, и у каждого из вас уже были свои песни. О чём?

Йинте: Да о чём могут быть песни в таком возрасте? Половое созревание, первая эрекция. Короче, то же, что и сейчас. Страсть, любовь — такие вещи. Дружба ещё.

В таком возрасте все парни видят друг в друге соперников. Сегодня между вами ещё есть эти трения?

Маартен: О да, с годами дух соперничества только растёт. Но ещё с годами мы учимся выходить из конфликтов как взрослые люди.

Йинте: Например, чтобы решить, кто споёт новую песню, мы дерёмся. Кто побит — тот и поёт. На самом деле, с каждым годом мы делаем друг друга лучше и осознаём это. Таков главный урок, который мы выучили. В конце концов, нам легко вместе, потому что нам нравится музыка друг друга.

Нам нравится совмещать в одном туре разные площадки — сыграть и для многотысячной толпы в Бельгии, и для пятидесяти зрителей в Прибалтике

Вы как-то упоминали, что одна из немногих пластинок, вдохновивших каждого участника группы — это первая работа The Velvet Underground и Нико. Те песни были о наркотиках, проституции, садомазохизме, сексуальных отклонениях — как это перекликается с вашими песнями?

Йинте: Мы тоже поём обо всём этом, даже если кажется, что нет. Мы не такие задиры как Лу Рид, да и время нынче другое, но в остальном мы подразумеваем те же вещи, что и в альбоме The Velvet Underground, просто подслащиваем их.

Моя любимая песня из вашего прошлогоднего альбома — «Bunker». Можете рассказать о ней чуть больше?

Йинте: Это песня об окончании отношений, когда ты остаёшься один на один со своими ошибками, проходишь через изменения и, в итоге, принимаешь всё как есть. «Bunker» — рабочее название песни без смысловых привязок, но в итоге оно здорово дополнило атмосферу и текст. Это метафора одиночества. Ты будто оторван от мира, один на один со своими чувствами. «Bunker» — это отчуждённость.

Если прежние альбомы вы сочиняли дома в расслабленной обстановке, то «Thin Walls» решили писать в дороге, гастролируя с предыдущей пластинкой. Довольны подходом, всё сработало как хотели?

Йинте: Да, было здорово. Первые два альбома дались нам непросто, мы подолгу взвешивали каждую ноту, а с «Thin Walls» всё сложилось легко. Оказалось, что если писать быстро и спонтанно, получается честнее.

Мы и раньше пробовали писать в дороге, ничего не получалось, но попытки продолжались — по сути, где бы мы ни были, мы никогда не прекращаем работать над песнями. В итоге в прошлом туре сочинилось как никогда много песен, и каждая минут за пять.

Сегодня вы даёте последний концерт перед отпуском — самое время подвести итоги тура, вспомнить пару-тройку ярких моментов. Во-первых, ваш самый большой концерт в родной Бельгии, в шеститысячном брюссельском Forest National. Как всё прошло?

Маартен: Это был какой-то сюр.

Йинте: Таких вибраций на наших концертах ещё не было.

На многолюдных концертах вы по-прежнему смотрите в первые ряды и стараетесь не думать обо всей толпе, чтобы не нервничать?

Маартен: Точно. К счастью, когда ты играешь перед толпой, ты её редко видишь — на больших площадках тебя слепят мощные прожекторы. Поэтому нам нравится совмещать в одном туре принципиально разные локации — сыграть и для многотысячной толпы в Бельгии, и для пятидесяти зрителей в Прибалтике. Это позволяет нам всегда чувствовать себя свежо, сколько бы концертов мы ни давали.

Ещё в этом туре вы играли на Glastonbury — это мечта многих музыкантов.

Йинте: Стоит попасть туда, чтобы почувствовать, насколько велик этот фестиваль. Там столько любви, ты можешь почувствовать её в воздухе. Всё из-за прекрасных людей, которые туда приезжают, ведь фестивали — это больше о движухе, чем о музыке. Glastonbury тем и хорош — организаторы уделяют одинаково много внимания и лайн-апу, и развлечениям на территории.

На наше выступление пришла куча народа. А через 14 часов после выступления в Британии под тентом на Glastonbury мы уже играли в Бельгии на главной сцене нашего крупнейшего фестиваля Werchter — короче, сам понимаешь, та ещё неделька выдалась.

Кроме того, вы выступили в Париже вскоре после теракта.

Маартен: Это был незабываемый концерт, очень живая и восторженная публика. Было видно, что люди изо всех сил хотят продолжать жить.

Йинте: Точно, мы заметили, насколько важен этот концерт для парижан. После выступления мы продавали мерч на выходе и к нам подошёл парень, который был в клубе Bataclan в ту злополучную ночь, и наш концерт стал для него первым выходом в люди с тех пор.

Маартен:Это всё тяжело осознать. Думаю, лучшая реакция музыканта на трагичные события такого рода — приехать и дать концерт, вернуть веру, почувствовать связь с публикой, что бы ни происходило вокруг. Ведь для этого концерты и нужны. Таким для нас был концерт в Париже. Это вообще была особенная ночь, мы играли в легендарном зале L’Olympia, всегда мечтали об этом.

Надеть костюм — это способ проявить уважение к публике

В вашей карьере был момент, когда вы резко сменили стиль одежды, перешли от джинсов и футболок к взрослым костюмам — вас к этому кто-то подтолкнул?

Йинте: Просто у нас закончились футболки.

Маартен: Моя мама говорила: «Люди заплатят деньги и придут на тебя посмотреть, хоть рубашку чистую надень». Эти слова засели в голове. Это такой способ проявить уважение к публике.

У бельгийских групп, прославившихся за рубежом — Balthazar, dEUS, Ghinzu — мне всегда слышалось некое сходство в звучании. Вы согласны с этим?

Маартен: Я согласен, но объяснить его природу не могу.

Вот, понимаешь? Ведь есть же эта изюминка, отличающая вас, например, от британских групп.

Йинте: Да. Мы не осознавали это, пока не стали выступать за рубежом. Люди слушали нас и говорили: «Вы похожи по звучанию на всю бельгийскую сцену». И мы такие: «Ну да, точно». Сходство есть, но, видимо, это что-то у нас в крови, поэтому мы не замечаем его так, как окружающие.

На какие новые бельгийские группы стоит обратить внимание?

Йинте: О, их полно. Было время, когда бельгийским музыкантам приходилось тяжело, потому что групп много, страна маленькая, прорваться за рубеж сложно. С появлением интернета всё глобализировалось и стало доступно.

Маартен: Я бы выделил Oscar And The Wolf, Faces on TV, Love Like Birds?

Йинте: Ты знаешь Selah Sue и Stromae?

Конечно, но их-то новыми не назвать.

Йинте: Попалил. Ладно, тогда Goose. Ещё отличные ребята, которые турили с нами как разогрев — BRNS, зацени их.

Слушал, хороши.

Маартен: Когда начинаем называть бельгийские группы, хочется никого не забыть, каждый раз чувствуем себя виноватыми.

Йинте: И так далее, и так далее, и так далее.

Фото: Алина Кучма
Больше фотографий с интервью и концерта — в галерее

В тему
Точка пересечения: «Вагоновожатые» и SINOPTIK
Точка пересечения: «Вагоновожатые» и SINOPTIK
Нино Катамадзе: «Иногда приходится забывать о себе и согревать других»
Нино Катамадзе: «Иногда приходится забывать о себе и согревать других»
Новые альбомы: Warhaus, M.I.A., Nils Petter Molvær
Новые альбомы: Warhaus, M.I.A., Nils Petter Molvær
Иван Дорн — о новой джазовой программе
Иван Дорн — о новой джазовой программе
Комментариев пока нет.